“Школьные страдания” Даниэль Пеннак


Про “Школьные страдания” Даниэля Пеннака  писала в своем блоге lj user eugeniashaffert:
“Пеннак, преподаватель французского языка и литературы, всемирно известный писатель, – бывший двоечник. И не просто неуспевающий ученик, который “всё может, но ленится”, а безнадёжно тупой, патологически ничего не понимающий, человек без будущего в свои подростковые годы. Говорит он об этом не для того, чтобы успокоить родителей подобных двоечников – дескать, и с вашими будет всё в порядке. Нет. Говорит он об этом потому, что ему очень важно донести до родителей – это очень горький опыт, обидно быть единственным непонимающим среди тех, кто всё понимает, мучительно быть человеком, которому ежедневно напоминают о том, что у него нет никакого будущего. И конечно он пишет затем, чтобы показать, наметить возможные выходы из этой ситуации как для учеников, так и для их родителей”.

Я тут же заказала книгу на Read.ru, поскольку под рукой у меня как раз есть юная девушка, сполна хлебнувшая безнадеги в старших классах и училище. Думаю, прочитать ее будет полезно не только двоечникам, их родителям и учителям, но и всем родителям, а некоторые пассажи – всем нашим современникам.

Скажем, все мы отравлены потребительством – кто-то с детства, кто-то уже в зрелом возрасте.
Целые семьи, принимающие свои прихоти за насущные потребности…

Вот как мы ежедневно путаем товары с настоящей жизнью, рефлексы с чувствами: купил Найки, и самооценка резко подскакивает, эндорфины выделяются, ты доволен, жизнь прекрасна – эхм, разве это не счастье?

– Учителя забивают нам голову всякой дурью, мсье!
… – Что у тебя на ногах?
– Мои N?
– Да, но что это?
– Как, что? Мои N!
– Я спрашиваю, что это за предмет, предмет назови.
…- О… обувь?
– Ну вот, правильно, это обувь, кроссовки, шузы, что хотите, только не N! N – это торговая марка…
– Эта вещь нужна для ходьбы, а марка для чего нужна?
– Чтобы все усрались!
… Фирмы, марки – вот что у вас в голове: мои N, мой L, моя T, мой X, мои Y! Они забиывают вам голову, отнимают ваши деньги и ваше тело тоже – это как униформа, вы становитесь живой рекламой, будто манекены в магазине!

Учеба для ребенка-клиента – безрадостная альтернатива потреблению:
“…заниматься удовлетворение потребностей в ущерб прихотям; напрягать мозги, тренируя ум; терять в шмотках, приобретая в знаниях; менять сверкающие игрушки на невидимые абстракции.
…Зачем ему отказываться от статуса коммерческой зрелости ради сомнительного положения послушного ученика, положения, которое, как ему кажется, его инфантилизирует? Зачем ему платить чем-то школе, когда общество, в котором он живет, с утра до вечера бесплатно предлагает ему эрзацы знаний в виде ощущений и торговых отношений?”

“Каждая эпоха имеет свой язык для выражения родительской и сыновней любви. Наша предпочитает язык вещей…”

Читая это, я прямо вижу себя. Как мучаюсь неловкостью, что мой ребенок носит одежду с чужого плеча, корю себя за поношенный пуховик, оказавшись в компании кузин в норковых шубах. Или как в противоположном настроении пытаюсь усмирить в себе внутреннего шопоголика, давая обеты не покупать новых вещей и не обедать в ресторанах.

“Каким бы двоечником я стал, родись я 15 лет назад? Нет сомнений, я бы стал двоечником-потребителем.

Как и множество ребят, я смог бы убедить маму в том, что мое соответствие окружению, а значит, и мое душевное равновесие зависит от той или иной покупки… И моя любящая мама уступила бы мне.

Только вот стал бы я лет пятнадцать назад младшим из четырех братьев? Захотели бы меня? Позволили бы мне появиться на свет?”

Еще одна универсальная тема – радость чтения, удовольствие от глубокой мысли, изложенной красиво и четко. Даниэль Пеннак пишет о литературе как о пиршестве, и так убедительно, что рибай стейк из австралийской овечки или даже тайский суп Том-Ям теряют привлекательность в сравнении с “Исповедью” Руссо. Может, это я такой замшелый и отсталый пользователь, но мне потребовалось прочитать эссе олдскульного парижского буржуа, чтобы вспомнить упоение, сопровождавшее мое юношеское чтение, или интеллектуальное наслаждение от разбора статьи Хайдеггера в университете. Сокровища спрятаны на самом видном месте. Стоит поменять точку зрения, и богатства человеческой культуры, среди которых мода и деликатесы играют безымянные роли в массовке, достанутся тебе безраздельно…

“Знание – это единственный способ избавиться от рабства, в котором удерживает нас невежество, и единственное утешение в нашем онтологическом одиночестве“.

И все же главный предмет рассуждений Пеннака – феномен отвергнутых, заклейменных, презираемых двоечников. Весь мир убежден, что они безнадежны. В конце концов, они перестают даже пробовать, ведь результат известен заранее. Они злятся на себя и на мир, в то же время, им хочется любого знака, что они хоть что-то из себя представляют. Часто представлять из себя злодея и хулигана кажется им более веским, чем быть пустым местом, нулем, краснеющим тупицей.

Двоечник закрыт для позитивного опыта, поэтому с годами он только глубже погружается в болото, обрастает толстой кожей неудач. Пеннак рассказывает о том, как несколько учителей в его детстве заразительно увлечены своими науками настойчивы настолько, что смогли вытащить обреченного неудачника из его скорлупы, зародить в нем интерес к учебе. Методы, которые описывает Пеннак таковы, например:

– дать двоечнику ощущение успеха, чтобы потом развить его. Можно найти сильное место ученика за пределами программы, как учитель языка, предложивший фантазеру Пеннаку писать роман, тем самым заставив его сверять орфографию по словарю. Другой вариант применял математик – он начал занятия с элементарных задач, которые под силу даже патентованным тупицам, и каждый успех встречал ликованием.

– вести за собой с искренней страстью. Математик и историчка Пеннака были настолько преданны своим предметам, что даже школьные беспредельщики не могли не уважать их драйв.

– сам Пеннак уверен, что лучший рецепт от непонимания предмета – погружение в него. Надо преодолеть внутренний барьер (да, для этого нужен толковый наставник!), чтобы открыть для себя красоту и логичность науки, будь то грамматика или математика. “Ну же, прислушайтесь, вы используете его каждый день”, – подстегивает он учеников на уроках родного языка.

Для меня было важным услышать, например, что для “альтернативно одаренных” детей, испытывающих мучительный ступор при попытке сразиться с предметом, надо просто найти ключик. Мне импонирует его представление о двоечнике как о нормальном ученике, как о вызове, который профессия наверняка бросает каждому учителю. О профессионализме педагога говорит не только успеваемость удобных “учеников-конфеток”, но и способность продуктивно взаимодействовать с аутсайдерами.

Про родителей в книге тоже есть важное. Родители, которые с готовностью смиряются “школа не для него”, “в нем нет духа соревновательности”, “он у меня такой растяпа”, прячут за своими причитаниями равнодушие и нежелание связываться с проблемой. Проще опустить руки, списать всё на плохую школу или особенности нервной системы ребенка, чем заниматься с ним ежедневно, поощрять, сотрудничать с педагогами.

Сам юноша из этого не выкарабкается, ведь его прессует весь окружающий мир. Но все же есть вещи, которые двоечнику было бы полезно увидеть со стороны. В какой-то момент ребенок сам становится своим самым строгим надзирателем и палачом: я все равно не смогу, я буду там как придурок, снова пытаются забивать мне голову ерундой. Он пропускает шансы, сам занижает планку, заранее “зная” ответ. Ведет себя, как заколдованный, но:
Надо, обязательно надо, чтобы настал этот день, когда мы проснемся! День, час! Никто не может навсегда остаться тупицей! Мы не в сказке, и никто нас не заколдовывал!

Пеннак обращает внимание на ложные стереотипы в восприятии двоечников. Если у ребенка удачный темперамент, и его обстоятельства в семье, жизненный опыт складываются благоприятно, он учится с удовольствием. Он получает хорошие отметки, учителя заслуженно считают его трудолюбивым – он любит этот труд, учеба для него – наслаждение. А если ребенок медлительный от природы, в семье у него проблемы, рабочее место не организовано, есть негативный опыт, блокирующий восприятие новой информации, то он сидит за заданием дольше отличника, а результата не получает. И его считают лентяем.

“Неужели это и есть лень? Вот это постоянное увязание в самом себе? А что такое трудолюбие? Как это у них получалось, у трудолюбивых? Где черпали они силы? Эта загадка преследовала меня все детские годы. Усилие, которое меня уничтожало на месте, было для тебя с самого начала залогом успеха.”

Вот еще избранные цитаты. Просто ради удовольствия снова их прочесть:

– Ты знаешь Мейзи Фэрендж?
– Нет, а кто это?
– Это дочка Била Фэренджа и его жены – забыл, как ее звали. Они развелись, в свое время это была известная история. Мейзи была совсем маленькая, когда они расстались, но от этого она не потеряла ни вот столько. Тебе бы следовало с ней познакомиться. Это роман. Американский. Автор – Генри Джеймс. Называется “Что знала Мейзи
“.

Это разговор с ученицей, которая ревет на уроках из-за развода родителей. Тут мне вспоминается писатель с французской фамилией де Боттон. Он вообще-то живет в Лондоне и открыл там школу жизни и терапевтические курсы, в которых главным инструментом служит литература. Грамотные библиографы узнают обстоятельства вашей жизни и выдают список книг, которые помогут повысить качество жизни, выбраться из тупика и жить дальше. А ведь в советские времена было такое расхожее выражение, про книги, которые учат жизни. В 1990-е его высмеивали, как косный тоталитарный стереотип, а вот ведь, идея всплыла за морями-океанами и имеет большой успех, в том числе у нас, в самых снобских кругах.

***

Хороший класс – это не полк, идущий в ногу, а оркестр, играющий симфонию. И если у вас в оркестре есть треугольник, от которого только и услышишь, что “динь-динь”.., главное, чтобы он вступал, когда надо и звучал, как самый лучший в мире треугольник, чтобы он мог гордиться своим вкладом в общее дело. А поскольку стремление к всеобщей гармонии всех заставляет двигаться вперед, то и треугольник, в конце концов, освоит музыку, пусть не так хорошо, как первая скрипка, но это будет та же музыка…
Проблема в том, что их пытаются убедить, будто только первые скрипки имеют значение.

Едва я это прочитала, под руку попался фильм Management/Любовный менеджмент 2009 года. В кино снимается Дженифер Энистон, к которой у меня предубеждение, ну и американское кино само по себе предполагает набор клише.

И вот, фильм. Главная героиня – уверенная в себе командировочная бизнес-леди, останавливается в провинциальном мотеле, где к ней непотребно, наивно, возмутительно клеится великовозрастный лузер с отвратительной прической. Внутренне сжимаюсь в ожидании большого щелчка, который леди даст парню. Но оба они оказываются лучше, чем я думала. Она не такая уж и задавака, тут до меня доходит, что Дженифер в этом фильме приобрела рыжеватый оттенок волос и кожи, ее одежда – лишь знак элегантности, но она не безупречна, не всегда элегантна. В общем, она обычная тётка с обычной самооценкой. А парень хоть и наивен как карикатура на провинциала, но во многих вопросах вполне адекватен, имеет внутренний стержень и порой даже мил. Далее в фильме появляются один за другим прекрасные характеры и актеры: родители лузера, особенно мама, его друг-кореец, просто обалденный чувак, бывший бойфренд Дженифер, он же – бывший панк в блестящем исполнении Вуди Харрельсона… Но я про это не буду распространяться, потому что хочу сказать про другое.

Почему я так была уверена, что этот неуспешный мужичонка с немодной прической, так нелепо ухаживающий НЕ МОЖЕТ понравиться девушке? Ведь в реальной жизни девушки влюбляются в гораздо более нелепых персонажей. Во-первых, причина моего заблуждения в неверной оценке героини Энистон, я не сразу разглядела ее нынешнюю роль, так как автоматически видела в актрисе собирательный образ стервы с завышенными требованиями. Во-вторых, поп-культура ориентирует потребителя на то, что ценность имеют только первые скрипки. Да, во многих фильмах неудачники обретают в финале счастье, но это скорее архетипическая история Иванушки или Емели, которые из полных придурков чудом стали царевичами-королевичами. И когда в очередном фильме этот стереотип себя не оправдывает, приходится поскрипеть мозгами, чтобы сообразить, насколько в реальной жизни все устроено сложнее и происходит плавнее. Причем, подростку поскрипеть придется более основательно, чем взрослому.

Очарованные, но до крайности утомленные восхождением на горние выси “Племянника Рамо”, мы позволяли себе перерыв на “карамбар” (конфеты, на обертках которых печатают анекдоты – прим. перев.). По одному карамбару на каждого, у меня был запас на такой случай. Тот, кто находил самую глупую, самую тупую историю, шутку, выглядевшую самой оскорбительной с вершины разума, на которой мы разбили бивуак, зарабатывал второй карамбар, после чего мы продолжали восхождение, более прежнего польщенные честью общения с Дидро“.

Описание остроумного педагогического приема действует духоподъемно на ленивого читателя внутри меня. Так Пеннак подталкивает, соблазняет меня чтением пусть не Дидро, но того же Лотмана, который годами стоит на полке с закладкой на 90-й странице.

“Мне приходилось задавать им упражнения на скуку, да-да, чтобы они прочувствовали время. Я просил их ничего не делать: не отвлекаться, не развлекаться ничем (даже разговорами), не работать – короче, не делать ничего, совсем ни-че-го…

– Двадцать минут. По часам. С семнадцати двадцати до семнадцати сорока. Идете прямо домой, никому ни слова, никаких кафе, про игровые автоматы вы даже не слышали, приятелей не узнаёте, проходите к себе в комнату, садитесь на край кровати, портфель не открываете, плеер не надеваете, на игровую приставку не смотрите и сидите двадцать минут, глядя перед собой.
– А зачем?
– Ради интереса. Сосредоточьтесь на проходящих минутах, ни одной не упустите, а завтра расскажете мне, как все получилось.
– А как вы проверите, что мы это делали?
– Никак.
– А что будет через двадцать минут?
– Вы наброситесь на свои уроки, как голодный на кусок хлеба”.

На этом записки обрываются. Пошла терзать новую книжку!

About maggymama

Вот старая самопрезентация: I`m in my middle 30th. Used to be a journalist, but now mostly occupied with housekeeping and kids.
This entry was posted in Мамин дневник, книги для родителей and tagged . Bookmark the permalink.

2 Responses to “Школьные страдания” Даниэль Пеннак

  1. Ира, спасибо большое!
    Очень хочу эту книгу себе.

    • maggymama says:

      Кристина, я тебе могу дать ее почитать, когда прочтет девочка, из-за которой ее купила)

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s