Моя колонка на Вслух.ру – про бэби-боксы и общественное мнение

Про матерей и извергов

Оригинал и аудио-версия колонки тут

В конце прошлой недели, накануне Дня матери мне пришлось по долгу службы поучаствовать в нескольких публичных разговорах об установке бэби-бокса в Тюмени. Это специально оборудованный при медицинском учреждении приёмник, в котором мать может анонимно оставить нежеланного младенца. Идея внедрять такие приёмники в России пришла в голову маме двух детей из Перми, когда она услышала леденящие кровь новости об убийстве новорожденного матерью. Выяснилось, что инфантицид – распространённое в нашей стране явление, в 2010-2011 годах МВД зарегистрировало 268 случаев, надо полагать, фактически их было больше. Инфантицид – это когда мать рожает ребёнка между гаражами и бросает в снегу, когда трупик новорожденного находят в выгребной яме, когда ребёнка спускают в мусоропровод. По каким-то причинам мать боится рассказать о беременности родственникам, не встаёт на учёт в поликлинике, рожает тайно и следуя жуткой логике «сокрытия», избавляется от ребёнка. В попытке спасти одну, две, три маленькие жизни и создаются бэби-боксы.

Этот текст мог быть горячим обращением к тем, кто сомневается в необходимости бэби-боксов. Признаться, я не ожидала обнаружить в мире хоть какие-то доводы против «окон жизни», как их уже прозвали. Оказалось, довольно распространено опасение, что установка приёмника спровоцирует «иждивенческие настроения», дескать, если можно безнаказанно и анонимно бросить дитя, к окнам так и выстроится очередь легкомысленных родителей. Да какие к чёрту иждивенческие настроения? Речь идёт о выборе между умерщвлённым младенцем и живым, пусть и сироткой на попечении государства. К тому же матери оставить своего ребёнка совсем не просто, для этого недостаточно просто чувствовать свою безнаказанность, для этого надо быть в состоянии бесконечного отчаяния. А на тюменском форуме горожане предлагают мать, оставляющую ребёнка расстреливать на месте. Кровавый сибирский гуманизм.

Легко представить, что говорят о матерях, которые до бэби-боксов не доходят. «Если ее вообще можно назвать матерью» – когда речь заходит о преступлениях против новорожденных, этой обязательной оговорки избегают разве что волонтёры женских кризисных центров. Она как будто сигнализирует: «Я-то добропорядочный, я цивилизованный». Стремление отгородиться, встать на сторону «хороших» и не иметь ничего общего с этими по умолчанию встроено в наше социальное поведение, иначе что бы заставило разумную, образованную, добрую женщину, участницу круглого стола по вопросам установки анонимных приёмников, высказать в кулуарах гневное: «Взять бы одну такую мать и повесить, чтоб другим неповадно было».

Елена Котова, устанавливающая бэби-боксы, спасает детей – это худо-бедно могут понять все, даже охранители государства от «иждивенцев». Но то, что она не осуждает матерей, вызывает в лучшем случае вежливо сдержанное недоумение.

На днях я слышала, как отец двоих детей описывал рождение второго сына: «Он появляется, этот сморщенный, фиолетовый комок. Ему сразу хочется отдать свою кожу, свои волосы… Сразу научить его играть на гитаре». И вдруг я поняла, что после первого ужаса от новости о ребёнке в яме недостроенного туалета, я испытываю не менее жуткое сочувствие к женщине, которая это совершила, совершила в наше время. Наверняка в Средние века такие поступки случались гораздо чаще и в целом оценивались обществом спокойнее, потому что люди, а особенно новорожденные младенцы, гибли, как мухи. Смерть была делом более обыденным. Но сегодня, когда даже у самых малообеспеченных семей есть телик со спутниковой антенной и мобильные телефоны по штуке на каждого, насколько затравленной, обезумевшей, загнанной, как зверь, должна себя чувствовать женщина, которая прячется в огороде или в подворотне, чтобы избавиться от самого близкого на свете существа.

Они одиноки, им страшно, им стыдно. Они готовы всю жизнь просыпаться от крика кровавых младенцев, только бы окружающие не узнали, не осудили, только бы не смотреть в глаза медперсоналу, принимающему сиротку.

Мне кажется, до тех пор, пока добропорядочные граждане будут возводить неприступную стену между «нами» и «ими», без раздумий лишая преступницу права на сочувствие, на помощь, будут необходимы анонимные бэби-боксы, будут шевелиться наши волосы от новостей об очередном трупике. Наверное, я говорю о милосердии. О сострадании. А может, о совершенно рациональном расчёте: за год в российские беби-боксы подбросили трёх малышей, а в семнадцати случаях отчаявшиеся родители позвонили Котовой, которая не осуждает, не оценивает, а ставит целью лишь спасти жизнь. И она путём нескольких звонков в нужные инстанции перевела чью-то безнадёжную ситуацию в более или менее нормальное русло, дала семье шанс выкарабкаться. Возможно, спасла семнадцать младенцев.

About maggymama

Вот старая самопрезентация: I`m in my middle 30th. Used to be a journalist, but now mostly occupied with housekeeping and kids.
This entry was posted in Мамин дневник, Vsluh.ru and tagged . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s