Уроки искусства

глухов оазис

Владимир Глухов “Оазис”, 2012

Разглядывала я вчера альбом тюменско-таджикского художника Владимира Глухова и Маша ко мне подсела. Стали вместе картины рассматривать – что-то Маша спрашивала, что-то я сама ей объясняла, некоторые картины мы по её просьбе перелистывали, торопясь увидеть, что дальше.

Маше больше всего понравилось, что на некоторых разворотах изображена вся картина и её фрагмент. Ей и слово понравилось, и головоломка: догадаться, где две разные картины со схожими сюжетами, колоритом и манерой письма, а где – часть и целое.

Я же обнаружила, что описывая, объясняя картины Маше, отвечая на её вопросы, кто и почему изображён, я вижу их совершенно по-новому. И если раньше мне у Глухова больше всего нравились картины максимально реалистичные (“скромные по содержанию”, – как пишет в одном из сопроводительных текстов коллекционер искусства), то теперь я с новым интересом гляжу на аллегории, супрематизмы, всякого рода модерн и постмодерн.

Скажем, мне нравился “Оазис”, я его на выставке разглядывала, но только с Машей сообразила, что это не простой пейзаж, а лежащая женщина с грудями-шатрами.  Теперь иначе увидела и контраст между звенящей жарой азиатского полдня и синей прохладой внутреннего дворика, где спит синяя, как джинша,женщина.

глухов сон в полуденную ночь

Владимир Глухов “Сон в полуденную ночь”, 2012

Но азиатские работы мне всегда нравились, тем более, новые, а вот тюменские для меня слишком драматичные, точно так, как и картины 1990-х. А тут я и на них стала смотреть иначе – сочувственно и с интересом к задумке автора. После горячей первой части “Азия”, в которой собраны новые работы, идёт “Россия”. И на стыке двух тем так отчётливо стынет таджик на тюменском базаре. Тут нет уже бирюзового и лазоревого неба, а грязно-зелёные сумерки. Холодные грязные сумерки, фонарь – лишь тонкая белая полоса, никакого вокруг излучения. От белого облака пахнет сырым снегом. И эта одинокая дыня на голом прилавке – последнее напоминание о солнце. Она освещает смиренное лицо таджика с одной стороны, а красно-зелёные блики таджикского флага – с другой. Руки его зябко обхватили плечи, но лицо спокойное, задумчивое. Это 1998 год. Всего шесть лет спустя после побега с родины. Этот таджик – это, вроде как, автор. Он ведь до сих пор не прижился в Тюмени окончательно.

глухов холодное утро

Владимир Глухов “Холодное утро”, 1998

В Интернете нашла картинки с другой цветопередачей, чем в альбоме. Наверное, альбому надо больше верить.

глухов воспоминание о комсомольском озере

Владимир Глухов “Воспоминание о Комсомольском озере”, 1996

“Воспоминание о Комсомольском озере” я много раз видела, но не видела никогда. Меня всегда отвращала эта контрастная, драматичная палитра, этот изобразительный ряд с висящими отдельно от женщины бровями, какой-то весь этот символизм и сюрреализм, так что я даже близко не подходила к тому, чтобы задуматься над смыслом этого высказывания. Но Маше стало интересно. Пришлось рассматривать и понимать, что это, оказывается, одна и та же женщина – она вернулась в место, где была в юности и вспоминает, какой она была тогда. Самый поверхностный анализ сделал неприятную женщину без лица, мимо которой я всегда раздражённо проходила, понятной и вовсе не такой уж отвратительной.

В общем, надо почаще рассматривать картины вместе с детьми, и особенно это полезно не с однозначно любимыми художниками, а с теми, которые не понятны.

About maggymama

Вот старая самопрезентация: I`m in my middle 30th. Used to be a journalist, but now mostly occupied with housekeeping and kids.
This entry was posted in Мамин дневник and tagged , . Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s